Россия постепенно уходит от нефтяной зависимости: доля нефтегазового сектора в ВВП опустилась до минимума с 2017 года

Доля нефтегазового сектора в российском ВВП в прошлом году составила 13%. Это минимальное значение с 2017 года, когда Росстат начал публиковать такие расчёты.

За год удельный вес нефтегаза в экономике сократился на 3 процентных пункта. Даже в пандемийный 2020 год, когда цены на нефть падали, а добыча сокращалась, доля отрасли была выше — около 14%. В течение года снижение шло по нарастающей: с 15,5% в первом квартале до 11,6% в четвёртом.

Размер нефтегазового сектора в экономике тесно связан с мировыми ценами на нефть. За девять лет публикации статистики максимальные значения приходились на 2018 и 2022 годы (20,7% и 20% соответственно), когда нефть была дорогой. Минимальные показатели зафиксированы в 2020 году и в прошлом году.

Развитие нефтегазовой отрасли сдерживали санкционные ограничения, сокращение добычи в рамках сделки ОПЕК+, относительно низкие цены на нефть и крепкий рубль. По данным Росстата, выручка компаний сектора за год уменьшилась на 16,7% и составила 19,9 трлн руб., а прибыль практически втрое — на 63,9%, до 1,9 трлн руб.

Доля прибыльных компаний также заметно снизилась: если годом ранее она составляла 60,7%, то теперь — 49,1%. То есть прибыльной была менее половины предприятий нефтегазового сектора.

Снижение нефтегазовой ренты напрямую сказалось на бюджетной системе. Уже весной прошлого года потребовалась корректировка федерального бюджета: план по нефтегазовым доходам был снижен примерно на 2,6 трлн руб.

По итогам года нефтегазовые поступления в федеральный бюджет сократились почти на четверть — на 23,8% — и составили около 8,5 трлн руб. Их доля в общей доходной части снизилась до 22,7% по сравнению с 30,3% годом ранее.

Фактическое значение нефти и газа для российской экономики заметно превышает их формальную долю в ВВП. Рентный доход от добычи и экспорта углеводородов просачивается в другие сектора через государственные расходы, повышенный уровень оплаты труда в отрасли, платежи подрядчикам и поставщикам.

По данным Росстата, заработная плата в добыче нефти и газа примерно вдвое выше средней по экономике. Исследования показывают, что в 2021 году совокупная нефтегазовая рента могла достигать около 24% ВВП при доле сектора по официальной статистике 18,7%.

Топливно‑энергетический комплекс сейчас, как и в позднесоветский период, выполняет не только функцию поставки энергии, но и важную структурную, балансирующую роль в экономике. По оценкам экономистов, ещё на протяжении ближайших 10–15 лет нефть останется одним из ключевых элементов российской экономической модели и будет обеспечивать значительную часть доходов.

При этом отмечается, что, несмотря на нынешнюю значимость, нефтяная отрасль уже не выглядит самой перспективной с точки зрения долгосрочного развития.

Эксперты прогнозируют, что без радикального пересмотра политики добыча нефти в России будет медленно, но неуклонно сокращаться. Речь не идёт о падении на несколько процентов в год, однако уже принятые в прошлые годы решения во многом предопределили траекторию, из которой сложно вырваться.

Вице‑премьер Александр Новак признавал, что наращивание добычи требует времени, масштабных инвестиций и привлечения значительных финансовых ресурсов, а значит, это небыстрый процесс. При этом санкционные ограничения ухудшают инвестиционный климат в нефтяной отрасли: профильные исследования отмечают негативное влияние ограничений на доступ к технологиям и капиталу.

Мониторинг Банка России показал, что в начале текущего года инвестиции в добывающие отрасли заметно сократились, что усиливает риски для будущей динамики нефтегазового сектора.