23 июня 2023 года начался необычный и памятный для многих в период военных действий инцидент: колонна частной военной структуры двинулась в направлении Москвы. Конфликт между её руководством и военным ведомством на тот момент тянулся давно — претензии касались, в частности, снабжения и тактических решений на фронте. Колонна остановилась примерно в 300 км от столицы; вскоре структура изменилась, а через два месяца лидер гибельно погиб при крушении самолёта.
Как формировался поход и что говорили бойцы
Участники рассказывают, что решение о движении принималось быстро и частично по приказу сверху. Многие воспринимали поход как попытку поставить вопросы о снабжении и человеческих потерях перед высшим командованием вооружённых сил. В дороге и на прибывших территориях их, по словам бойцов, встречали по‑разному — от недоумения до поддержки со стороны гражданских.
Александр, 30 лет
Бывший спецназовец, ушёл в частную структуру добровольцем в 2022 году. Он участвовал в штурмах в районе Бахмута и получил тяжёлую контузию, когда граната взорвалась вблизи его ног. По его словам, бойцы ожидали, что «дядя Женя» способен на решительные действия — и именно это объясняло готовность следовать за руководством.
«Мы понимали, что дядя Женя что‑нибудь исполнит. У кого тут не сорвет башню?»
После похода он оказался в госпитале, затем участвовал в создании лагеря в Белоруссии и вернулся домой. Сейчас ведёт собственное агентство по безопасности и считает, что у многих бойцов не осталось сожалений о демонстративном марше — по их мнению, он показал проблему внутри системы обеспечения.
Николай, 45 лет
Освободившийся из колонии, пришёл в ряды в 2023 году. Участвовал в перевозках, подвозе боеприпасов и эвакуации раненых, видел, как руководитель посещал части и заботился о бытовых нуждах бойцов. Он говорит, что многие бойцы воспринимали марш как попытку добиться внимания к проблеме с боеприпасами и ненужными потерями.
«Народ поддерживал нас, готов был пойти за нами»
После событий часть бойцов ушла домой, часть — в Белоруссию для подготовки и обучения местных инструкторов. Многие ветераны жалуются на проблемы с признанием боевого стажа и выплатами: по их словам, в официальных списках их нет.
Олег, 49 лет
Служил штурмовиком и участвовал в боевых действиях до ранения. Говорит, что дисциплина внутри была строгой, часто применялись суровые наказания, но при этом он ценил товарищей и боевой дух в отрядах. Официальные обвинения в предательстве и мятеже, по его мнению, не отражали мотивов большинства бойцов.
«Мы не мятежники и никого не предали, президента не собирались свергать»
Некоторые после возвращения снова уходили на фронт, чтобы лично убедиться в ситуации с обеспечением и командованием. Многие признавались, что тянет обратно — к единой задачей и тем людям, с которыми они воевали.
Евгений, 29 лет
Присоединился летом 2022 года. Поначалу мотивом были истории о дисциплине и эффективности. Участвовал в штурмах и видел как соседние дома становятся местом ожесточённых боёв. После похода на Москву он считал сам поход ошибкой и не хотел, чтобы бойцы использовались для достижения чужих планов.
«Это был глупый поступок. За что идти? За то, что кто‑то хотел осуществить свои планы руками пацанов?»
Евгений рассказал, что видел как в бою одних бойцов считали и собирали трофеи, а других — отправляли в госпиталь; многие потеряли друзей. Он не планирует больше подписывать контракты.
Последствия для участников
По возвращении многие столкнулись с бюрократическими затруднениями: проблемы с признанием ранений и выплатами, затруднённой трудовой адаптацией и стигмой. Часть бывших бойцов пытаются строить гражданскую жизнь — кто‑то открывает бизнесы, кто‑то работает в охране, но ощущение недооценённости и обиды остаётся у многих.
Для одних поход стал подтверждением верности идее и лидеру, для других — уроком и поводом отказаться от дальнейших контрактов. Общая тема, которая проходит через все воспоминания — ощущение предательства со стороны командования и государства в вопросах снабжения и поддержки людей на передовой.
Что остаётся
Три года спустя участники по‑разному оценивают события: кто‑то стоит на позиции, что цена была оправдана для того, чтобы привлечь внимание к проблемам, другие считают поход ошибкой, повлёкшей лишние жертвы. Вне зависимости от позиции, для многих эти дни стали переломными и привели к долгосрочным личным и социальным последствиям.
