В Екатеринбурге перестали пускать слушателей и журналистов на политические процессы в военном суде

С конца апреля в Центральном окружном военном суде в Екатеринбурге перестали пропускать слушателей и журналистов на политические процессы по статьям о «терроризме». В одних случаях судьи формально закрывают заседания, в других — приставы не пускают людей в здание, хотя процесс остаётся открытым.

Инцидент с Романом Паклиным

14 мая слушателей и журналистов не пустили на заседание по делу фигуранта «тюменского дела» Романа Паклина, которого обвиняют в создании «террористического сообщества» и подготовке «теракта». Сам Паклин ранее заявлял о применении к нему пыток после задержания.

По словам одного из присутствовавших, приставы отказались пропускать людей ещё на входе в здание суда. Сотрудник ФССП якобы заявил, что процесс сделан закрытым, и никого не пропустил, кроме адвоката, хотя формального решения о закрытии заседания не выносилось.

«Сотрудник ФССП сказал, что процесс сделали закрытым из‑за того, что дело связано с терроризмом. По его словам, он никого не пустил, кроме адвоката»

За последние недели в Центральном окружном военном суде отмечают массовое ограничение доступа к процессам по «террористическим» статьям: с конца апреля судьи закрыли по меньшей мере шесть таких дел.

• Дело екатеринбуржца Дмитрия Баранова — обвиняют в поджоге областного военкомата.
• Дело проповедника Эдуарда Чарова — преследуют из‑за репоста видео перед мятежом ЧВК «Вагнер».
• Дело о «финансировании терроризма» против Павла Никонова.
• Дело тюменца Константина Константинова.
• Дело пермяка Леонида Мелехина, депортированного из США.
• Дело «Мегионского джамаата».

В случае Баранова судья объяснил закрытие заседаний «нестабильной ситуацией на территории РФ и возможностью террористических атак». По требованию прокурора было сослание на наличие в материалах адреса военкомата, разглашение которого якобы может повредить обороноспособности, хотя этот адрес доступен в открытых источниках.

Юрист, работающий с политическими делами, отмечает, что закрытое судебное разбирательство возможно только в случаях и порядке, предусмотренных законом, и лишь на основании определения судьи. Если заседание формально открыто, отказ приставов пускать слушателей выглядит незаконным.

«Это очевидно незаконно. Вопрос только в том, почему приставы это делают: сами захотели или судья "спустила". Согласно статье 241 УПК, закрытое судебное разбирательство допускается в конкретных установленных законом случаях, но только на основании определения судьи. У приставов есть право проверять документы и осматривать вещи, но у них нет полномочий определять, какой процесс считать закрытым. Если известно, что процесс открыт, а приставы не пускают, можно связаться с секретарём суда и затем подать жалобу на действия приставов»

Правозащитница из Санкт‑Петербурга добавляет, что суды иногда пытались обходить требование открытости неформальными способами — например, объявляя суд закрытым или утверждая, что само здание недоступно. По её словам, заранее оформленное заявление слушателей о желании присутствовать может помочь защитить право на участие.

«В разные времена суды придумывали разные незаконные ходы, чтобы это обойти: например, говорили, что процесс открытый, а вот судебное здание закрыто. Иногда помогает заранее подать заявление о желании присутствовать на процессе или зафиксировать это желание и собрать подписи»

Другая правозащитница, работающая с политзаключёнными, подчёркивает, что для законного закрытия заседания необходимо отдельное мотивированное постановление. В законе перечислены лишь несколько оснований для закрытия, и зачастую под предлогом безопасности судьи пользуются именно этим пунктом, что может выглядеть как злоупотребление.

«Для закрытия заседания должно быть вынесено мотивированное постановление; статья 241 УПК предусматривает лишь несколько оснований: государственная или иная охраняемая законом тайна, дела о половой неприкосновенности, преступления с участием несовершеннолетних или необходимость обеспечить безопасность участников. У приставов нет полномочий решать, какой процесс считать закрытым»

Неясно, насколько широко распространена подобная практика в других окружных военных судах. Адвокат из Москвы отметил, что во 2‑м Западном окружном военном суде часть процессов по «террористическим» статьям остаётся открытой для слушателей; представитель из Ростова‑на‑Дону сообщил, что в Южном окружном военном суде большинство подобных дел по‑прежнему открыто.

Ранее Южный окружной военный суд стал примером другой формы закрытости — массовой анонимизации карточек дел: число записей с пометкой «Информация скрыта» резко выросло, что, по мнению исследователей, может затруднить анализ политически мотивированных уголовных дел. Южный суд рассматривает много дел, связанных с оккупированными территориями Украины, поэтому в нём много дел против задержанных на этих территориях и пленных.