Как фабриковали дело «херсонской девятки» и к чему это привело
Фигурантов дела, известного как «херсонская девятка», задержали летом 2022 года, когда Херсон находился под российской оккупацией. Им вменили подготовку покушений на херсонских чиновников‑коллаборационистов. В январе 2026 года российский военный суд приговорил их к срокам от 14 до 20 лет лишения свободы.
На пятый год войны такая сухая новостная строка почти не выделяется. Но дело «херсонской девятки» показывает, как силовики «выявляют» украинских «террористов»: похищения с мешком на голове, подвал, превращенный в пыточную, постановочные «оперативные» видео, признание как главное доказательство — и пытки, после которых один из задержанных не дожил даже до момента «официального задержания».
Текст содержит ненормативную лексику и подробные описания насилия и пыток.
Кого назвали «херсонской девяткой» и как следствие описало их действия
По версии следствия, весной 2022 года сотрудники СБУ, в том числе Самир Шукюров, создали в оккупированном Херсоне «террористическое сообщество». Шукюров якобы завербовал предпринимателя Константина Резника и его подчиненного Сергея Кабакова. Им поручили организовать покушение на заместителя главы оккупационной администрации Херсона, бывшего депутата Верховной рады Алексея Ковалева.
По материалам дела, взрывное устройство планировалось закрепить на пирсе на Днепре, откуда Ковалев часто отправлялся на работу на гидроцикле. Попытку якобы предприняли начальник рыболовного производства Сергей Гейдт и его знакомый, сотрудник экологической инспекции Василий Стеценко, которых нашли Резник и Кабаков. Однако, как утверждает следствие, взрыв не произошел из‑за неисправности устройства.
Еще один эпизод касается отставного украинского военного Сергея Ковальского. Ему приписали план по подрыву автомобиля и убийству двух других заместителей главы оккупационной администрации — Виталия Булюка и Кирилла Стремоусова. По просьбе Ковальского за машиной Булюка якобы наблюдал его двоюродный дядя, товаровед Сергей Офицеров. Подрыв, по официальной версии, вновь не состоялся по техническим причинам.
Параллельно, как следует из обвинительного заключения, в Херсоне были завербованы бывшие украинские госслужащие Олег Богданов и Юрий Тавожнянский. Богданов привез из Николаева компоненты для самодельной бомбы, которые позже забрал Резник, а Тавожнянский получил от знакомого Шукюрова деньги на организацию покушений и передал их Резнику.
Последними в деле фигурируют волонтер Красного Креста Юрий Каев и его знакомый, бывший контрактник ВСУ Денис Лялька. По версии следствия, они собрали и спрятали в тайнике взрывное устройство. Затем бомбу забрал Ковальский, чтобы использовать ее против Стремоусова. Покушение, как утверждается в материалах дела, предотвратила ФСБ. Стремоусов, как и Ковалев, погиб позже — уже после задержаний по делу «херсонской девятки».
Похищения и подвал на Лютеранской: два месяца пыток и смерть одного из фигурантов
Задержания, по рассказам обвиняемых, на деле представляли собой похищения по одному и тому же сценарию: людей хватали дома или на улице (иногда на глазах у детей), надевали на голову пакет и везли в здание бывшего управления Нацполиции Украины в Херсоне на улице Лютеранской. Там их бросали в подвал, переоборудованный в пыточную, где держали несколько месяцев.
Одним из первых 19 июля 2022 года задержали Сергея Гейдта. В подвале на Лютеранской он увидел умирающего человека и узнал в нем Василия Стеценко. Того, как и самого Гейдта, несколько дней били и пытали электротоком. По словам очевидцев, от боли и жажды Стеценко «перестал соображать», пил собственную мочу и «ходил под себя, встать не мог».
3 августа Стеценко умер. Денис Лялька, задержанный в те же дни, вспоминал, что видел перед подвалом на Лютеранской труп в пакете: «В дальнейшем мне сказали, что это был как раз Василий. Сотрудники, которые выводили меня, тоже разговаривали про какого‑то Василия. Что типа “вас должно было быть десять, но один уже труп, вот этот Вася, что с ним делать, не знаем”». Где находится тело Стеценко, до сих пор неизвестно.
Лялька в результате пыток током лишился части зубов. Сергею Офицерову, по его словам, на допросе сломали ребра, затем приковали наручниками к решетке в камере и оставили в таком положении на шесть дней. Для Гейдта подобная пытка длилась десять дней: «Они приходят раз в трое суток, дают пить и все», — вспоминал он. Константину Резнику после одного из избиений стало плохо с сердцем, но медицинскую помощь ему не оказали.
В подвале, по показаниям обвиняемых, командовали люди в гражданской одежде — позже в суде подтвердилось, что это были сотрудники ФСБ. Заключенных кормили редко и скудно: Юрий Каев за два месяца похудел на 25 килограммов. На камеру выдавали примерно литр воды в сутки, но порой ее приходилось растягивать на несколько дней. Когда узников не били и не мучили током, применяли другие формы издевательств: имитировали расстрел или будили криками «Слава Украине», на которые требовали отвечать «…в составе Российской Федерации!».
Среди задержанных и удерживаемых в подвале были дети. По словам Каева, осенью 2022 года в его камере несколько недель находился 11‑летний мальчик, которого схватили за якобы передачу координат украинским спецслужбам. Лялька рассказывал о 14‑летнем подростке в соседней камере: «Его заставляли избивать ногами по голове его знакомого, он сильно плакал и бил». Еще один фигурант дела писал в дневнике, что слышал в одной из камер детский голос: «По голосу, ему лет 10–12. Это пиздец!»
Признания под пытками и постановочные съемки
По словам обвиняемых, признательные показания они подписали еще до «официального задержания» — в конце сентября 2022 года, когда все еще находились в подвале на Лютеранской, после примерно двух месяцев пыток и под угрозами расправы над их родственниками. Резник рассказывал, что силовики однажды привезли его к дому беременной дочери и потребовали «выбирать»: «Ну, я и выбрал все подписать».
Ни Резник, ни другие фигуранты, по их словам, даже не видели текстов, под которыми ставили подписи: листы с изложением показаний были закрыты другим листом бумаги.
Кроме того, задержанных использовали в постановочных оперативно‑разыскных мероприятиях. Сотрудники ФСБ привозили их домой или в другие места, расставляли по нужным позициям, объясняли, как двигаться, и снимали все на видео. На одном из таких выездов Ковальскому временно вернули его телефон — только затем, чтобы снять «изъятие» аппарата. Каева заводили в помещение с оружием и заставляли брать его в руки, чтобы оставить отпечатки.
В материалах дела упомянут и телефонный разговор в рамках «оперативного эксперимента». В ходе звонка Константин Резник и Сергей Кабаков якобы признавались собеседнику — представленному как сотрудник СБУ Самир Шукюров, — что у них лежит «чепуха», от которой нужно избавляться, потому что они уже «на старушек оглядываются». В суде Резник и Кабаков заявили, что ФСБшники заставили их заранее выучить текст и произносить его под дулом пистолета.
6 октября 2022 года стал датой «официального задержания» всех фигурантов — хотя в подвал на Лютеранской их свозили с конца июля по начало августа. Формально их задержали в Симферополе, а не в Херсоне. Первым документом в уголовном деле стал рапорт капитана ФСБ Антона Грищенко, ранее фигурировавшего в ряде резонансных дел на территории аннексированного Крыма.
Суд в Ростове‑на‑Дону: игнор заявлений о пытках и доводов защиты
Дело «херсонской девятки» рассматривал судья Южного окружного военного суда в Ростове‑на‑Дону Кирилл Кривцов. После начала процесса и появления у обвиняемых адвокатов все они отказались от признаний и подробно рассказали о пытках. Защита добивалась возбуждения уголовного дела о превышении должностных полномочий. Следственный комитет отказал, сославшись на то, что сотрудники ФСБ отрицают применение пыток; пострадавших при этом даже не опросили.
На одном из заседаний выступил засекреченный свидетель под псевдонимом «Иванов», который заявил, что руководил задержанием херсонцев, но отрицал насилие и фальсификацию доказательств. На вопрос, участвовал ли он или его подчиненные в избиениях, «Иванов» ответил: «Нет. Конечно нет». В этот момент из стеклянной кабины для подсудимых раздался смех: обвиняемые по голосу узнали в нем сотрудника ФСБ с позывным «Хмурый», которого называют главным в подвале на Лютеранской и описывают как человека, руководившего избиениями и лично участвовавшего в пытках.
Адвокаты настаивали на допросе оперативников ФСБ, работавших в Херсоне летом 2022 года, и понятых, чьи фамилии значатся в протоколах. Они предлагали исследовать биллинги телефонов, записи с камер видеонаблюдения и метаданные фотографий из дела. Судья отклонил все эти ходатайства. Защита также указывала, что показания, полученные под пытками, не могут использоваться как доказательства, и что российский суд не вправе судить граждан Украины за подобные эпизоды. Эти аргументы судом проигнорированы.
«Есть такая поговорка прекрасная: “Кому война, а кому мать родна”. Вот мы теперь понимаем, кому она мать родна — сотрудникам ФСБ, которые могут творить все, что угодно, а потом война все спишет. Это неправильно, так не должно быть. Если мы уважаем хоть чуть‑чуть то государство, гражданами которого мы являемся, мы должны не допускать таких вещей. Мы не можем допускать этот позорный беспредел. Это позорит мою страну, гражданином которой я являюсь», — заявил в суде один из адвокатов.
«Уважаемые, нам здесь сидеть. А вам и вашим детям здесь — жить», — сказал в последнем слове подсудимый Константин Резник.
