Участники акции протеста против иммиграционной и таможенной полиции США у штаб‑квартиры Palantir в Вашингтоне, 1 апреля 2026 года. Фото: Celal Gunes / Anadolu / Getty Images
Американская компания Palantir, поставляющая программное обеспечение для армии и иммиграционных ведомств США, опубликовала манифест из 22 пунктов. В документе изложены принципы «новой эры сдерживания», основанной на использовании искусственного интеллекта.
Манифест был выложен 18 апреля в аккаунте Palantir в соцсети X с подписью: «Потому что нас часто об этом спрашивают». В посте уточняется, что текст представляет собой «краткое резюме» книги генерального директора и сооснователя компании Алекса Карпа The Technological Republic («Технологическая республика»), написанной совместно с директором по корпоративным вопросам Николасом Замиской и вышедшей в 2025 году. По словам авторов, книга должна стать «началом формулирования теоретической основы» деятельности компании.
Главные тезисы 22‑пунктного манифеста
1. Кремниевая долина, по замыслу авторов, находится в моральном долгу перед государством, обеспечившим её стремительный рост. Инженерная элита, считают они, несёт прямую обязанность участвовать в обороне страны.
2. Авторы призывают «восстать против тирании приложений». Они задаются вопросом, не стал ли iPhone главным — если не высшим — достижением нынешней цивилизации и не ограничивает ли он теперь само представление общества о возможном.
3. По мнению составителей манифеста, «бесплатной электронной почты недостаточно»: культурный или цивилизационный упадок, особенно элиты, допустим только в том случае, если общество при этом способно обеспечивать экономический рост и безопасность граждан.
4. Подчёркивается ограниченность «мягкой силы» и одной лишь возвышенной риторики. Авторы пишут, что для победы свободных и демократических обществ нужны не только моральные аргументы, но и «жёсткая сила», которая в XXI веке будет строиться на программном обеспечении.
5. Вопрос, по их мнению, заключается не в том, появится ли оружие на базе ИИ, а в том, кто и с какой целью его создаст. Предполагаемые противники США, говорится в тексте, не станут тратить время на демонстративные дебаты о допустимости разработки критически важных технологий для армии и национальной безопасности, а просто займутся их созданием.
6. Авторы выступают за всеобщую обязанность службы в армии и предлагают всерьёз обсудить отказ от полностью добровольной армии. По их логике, страна должна вступать в следующую войну лишь тогда, когда риск и издержки разделяются всем обществом.
7. В манифесте утверждается, что если американский морпех просит более совершенное оружие, его необходимо создать — то же относится и к программному обеспечению. При этом, считают авторы, общество может продолжать спорить о допустимости военных операций за рубежом, оставаясь непоколебимым в поддержке тех, кого уже отправили в зону риска.
8. Авторы отмечают, что госслужащие не должны восприниматься как «жрецы». Любой бизнес, который платил бы сотрудникам столько же, сколько федеральное правительство платит чиновникам, с трудом смог бы выжить.
9. Предлагается относиться терпимее к тем, кто посвящает себя публичной политике. Полное устранение пространства для прощения и отказ от терпимости к противоречиям человеческой натуры, предупреждают авторы, может привести к появлению лидеров, о которых общество впоследствии пожалеет.
10. Критике подвергается «психологизация» современной политики: люди, ищущие в ней смысл жизни и самоидентификацию и проецирующие личные переживания на незнакомых политиков, по мнению составителей текста, обречены на разочарование.
11. Авторы считают, что общество слишком торопится «уничтожать» оппонентов и злорадствовать по этому поводу. Победа над противником, по их мысли, — повод для паузы, а не для ликования.
12. Заявляется, что атомный век подходит к концу: завершается одна эпоха сдерживания — ядерная, и начинается новая, основанная на искусственном интеллекте.
13. Отдельный пункт посвящён роли США: утверждается, что ни одна страна в истории не продвигала прогрессивные ценности сильнее. При этом, несмотря на далёкость от идеала, именно здесь, по мнению авторов, у людей без наследственных привилегий больше возможностей, чем где‑либо ещё.
14. Утверждается, что американская мощь обеспечила необычно длительный период мира: почти век без прямого военного столкновения великих держав. По словам авторов, по крайней мере три поколения — миллиарды людей и их потомков — не знали мировой войны.
15. Послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии, по мнению составителей манифеста, требует пересмотра. Ослабление Германии они называют чрезмерной реакцией, за которую Европа теперь «платит высокую цену», а ориентация Японии на пацифизм, как утверждается, способна изменить баланс сил в Азии.
16. Авторы призывают поддерживать тех, кто стремится создавать новое там, где рынок бессилен. В пример приводятся крупные технологические проекты Илона Маска, над масштабом которых, по их словам, культурная среда предпочитает насмехаться, тогда как созданная ценность практически не обсуждается.
17. В манифесте содержится призыв к Кремниевой долине активнее участвовать в борьбе с насильственной преступностью. По мнению авторов, многие американские политики фактически уклоняются от решения этой проблемы, не предпринимая серьёзных шагов и избегая рисков, необходимых для спасения жизней.
18. Жёсткое вмешательство в личную жизнь публичных фигур, как утверждается в документе, отталкивает талантливых людей от государственной службы. Публичное пространство, где доминируют поверхностные и мелочные атаки на тех, кто занимается чем‑то иным, помимо личного обогащения, становится столь нетерпимым, что во власти, по мнению авторов, остаются малоэффективные и «пустые» фигуры.
19. Отмечается, что поощряемая обществом чрезмерная осторожность в публичной сфере оказывается разрушительной: те, кто никогда не говорит ничего «неправильного», нередко вообще ничего не говорят.
20. Авторы призывают противостоять распространённой в определённых кругах нетерпимости к религии. По их мнению, неприятие религиозных убеждений со стороны элит демонстрирует, что их политический проект гораздо менее открыт интеллектуально, чем его принято представлять.
21. В отдельном пункте говорится, что одни культуры породили важнейшие достижения, а другие остаются неэффективными и регрессивными. По словам авторов, современная догма о равенстве всех культур и запрете оценочных суждений игнорирует тот факт, что одни культуры и субкультуры «творили чудеса», тогда как другие были посредственными или даже «вредными и регрессивными».
22. Завершающий пункт выступает против «поверхностного и пустого плюрализма». Авторы утверждают, что США и в целом Запад последние десятилетия избегали определения национальной культуры во имя инклюзивности, но при этом остаётся открытым вопрос, что именно должно быть включено в эту инклюзивность.
ИИ и война, «иерархия культур» и послевоенный порядок
Тематика манифеста охватывает широкий круг вопросов — от обязанности Кремниевой долины участвовать в обороне США и идеи всеобщей воинской повинности до утверждений о превосходстве одних культур над другими. В одном из пунктов прямо говорится, что сегодня все культуры считаются равными, а критика и оценочные суждения фактически табуированы, однако, по мнению авторов, это противоречит историческому опыту.
Отдельный блок документа посвящён дискуссиям о применении искусственного интеллекта в военной сфере. В нём повторяется тезис о том, что спорить нужно не о самом факте появления оружия на базе ИИ, а о том, кто именно и для каких целей его будет создавать. Утверждается, что предполагаемые противники США не станут устраивать показательные дебаты и просто займутся разработкой таких систем.
В манифесте также осуждается послевоенное «обезвреживание» Германии и Японии. Ослабление Германии описывается как чрезмерная реакция, за последствия которой «Европа теперь платит высокую цену».
Реакция СМИ, философов и политиков
Публикация манифеста вызвала широкие обсуждения как в технологическом сообществе, так и в прессе. Издание Business Insider назвало одной из самых провокационных идей в документе предложение восстановить обязательный призыв на военную службу в США, отменённый после войны во Вьетнаме. Другие комментаторы обратили внимание на тезисы о «ценности западных культур» и критику культурной инклюзивности и плюрализма, увидев в них перекличку с аргументацией ультраправых националистических течений.
Бельгийский философ технологий Марк Коэкелберг, профессор Венского университета, охарактеризовал манифест как «пример технофашизма».
Основатель расследовательского проекта Bellingcat Элиот Хиггинс, комментируя пункт о «иерархии культур», заявил, что подобный подход фактически даёт негласное разрешение применять разные стандарты проверки в отношении разных акторов. По его словам, формальные процедуры контроля могут сохраниться, но их демократическая функция при этом размывается.
В другом комментарии Хиггинс подчеркнул, что важно учитывать, кто именно формулирует эти идеи. Он напомнил, что Palantir поставляет программное обеспечение, в том числе, оборонным и миграционным ведомствам, а значит, 22 пункта манифеста — это не отвлечённые размышления в вакууме, а публичная идеология компании, чья выручка напрямую зависит от продвигаемой ею политической повестки.
Опасения в Великобритании
Критика последовала и в Великобритании. На фоне публикации манифеста некоторые британские политики поставили под вопрос целесообразность заключённых с Palantir госконтрактов. Компания уже получила в стране контракты более чем на 500 миллионов фунтов, включая соглашение на 330 миллионов фунтов с Национальной службой здравоохранения.
Депутат Палаты общин Мартин Ригли охарактеризовал манифест, поддерживающий идею государственной слежки за гражданами с помощью ИИ и всеобщую воинскую обязанность в США, как «либо пародию на фильм о Робокопе, либо тревожную нарциссическую тираду».
Депутат от лейбористов Рэйчел Маскелл, ранее работавшая в Национальной службе здравоохранения, назвала публикацию манифеста «чрезвычайно тревожной». По её словам, компания «очевидно стремится занять центральное место в технологической революции в сфере обороны». Она также отметила, что если компания пытается диктовать политический курс и влиять на распределение государственных инвестиций, то речь идёт уже о гораздо большем, чем просто поставщик ИТ‑решений.
